main

readme.txt

День засыпал под односложные песни сверчков. Я уже было закрыл калитку, как услышал чьи-то шаги. Обернувшись, увидел незнакомца, явно направлявшегося в мою сторону. Я с интересом рассматривал его, пока он немного смущённо и в тоже время с какой-то твёрдой уверенностью подходил ко мне.

— Здравствуй, земляк. Не пустишь переночевать? Я тут проездом, на автобус опоздал.

— Отчего ж не пустить. Заходи, коли не шутишь...

Я впустил незнакомца за калитку и повел его в дом.

— Куда путь-то держишь?

— Да я тут везде помаленьку...

С ночной прохлады, из тёмных сеней мы вошли в уютную комнату, освещённую тёплым электрическим светом.

— Путешественник, что ли?

— Можно и так сказать...

— Ну, садись за стол, земляк. Знакомиться будем.

Путешественник придвинул стул и с удовольствием вытянул ноги. Тем временем я достал припасённые на такие случаи водочку и огурчики.

— А я сейчас фотографии покажу: где бывал, что видал. Всё-всё о себе расскажу...

С этими словам мой гость стал рыться в большущей сумке.

— Знаешь, — подсаживаясь, сказал я. — На заре моей ЖЖизни этому дневнику было уютно. Долгое время «Живой журнал» успешно его игнорировал. Даже боты умудрялись обходить его стороной. — Я усмехнулся, наполняя стопки. — Хотя парочка точно френдила... С одной стороны, конечно, хотелось, чтобы кто-то, кроме меня, замечал этот дневник. Но с другой стороны, к популярности я отношусь с осторожностью. Со временем появлялись и френды. — Мы посмотрели друг другу в глаза. — Прям, как ты. Но не у всех получается добиться к себе внимания. — Подперев голову рукой, я внимательнее всмотрелся в лицо вдруг притихшего собеседника. — Зафренживаю я только тогда, когда испытываю необъяснимую симпатию. Так что не трать лишних сил, земляк, показывая, какой ты известный, умный, красивый. Я это и так увижу. Хочешь переночевать, я не против. Поболтаем о том, о сём.

Незнакомец-путешественник-гость понимающе улыбнулся и опрокинул стопку.

main

Некто

Каждодневное преодоление рубежей учит осторожности, будь то заледенелые сугробы или скользкие разговоры. Видишь препятствие, оцениваешь силу воли и результат — и вперёд. А может быть, не думая делаешь шаг на очередное опасное пространство мысли и наста. В реальности всё может быть легко и просто, а когда задумываешься — нет. В таком случае проще сделать движение ногой, чем головой. Всё-таки упасть физически и психически больно; но приобретение универсального опыта больнее. Когда невинность ушла, её не вернуть назад. Дверь захлопывается и тем самым отрезает от прошлого, чтобы заставить плестись на подгибающихся коленях и с дрожащими думами — в страхе, что оступишься, — далее. Уже другой ты, боящийся самого себя. Боящийся грядущих перемен, с которыми неизвестно, как справляться.
main

Странно, но увлекательно...

Что-то последнее время меня «накрывает» со снами. Сегодня приключилась загадочная, детективная фантасмагория. Будто слоняюсь по огромному университету и забредаю в крыло для почему-то «трудных» подростков. Знакомлюсь с дружелюбными подростками, сидящими в креслах в одном из многочисленных коридорных закутков. Выясняется, что они читают какие-то вузовские газеты и что-то обсуждают. Я предаюсь воспоминаниям, рассказываю, как сам здесь учился и даже публиковался в местных изданиях. Подростки радуются, после того, как мы находим в старых выпусках мои собственные сочинения. Под некоторыми статьями стояли разные псевдонимы. Моим творчеством была какая-то публицистика и даже художественные произведения. Ребятам это очень понравилось. «А мы долго пытались вычислить, кто это написал!» Эта фраза послужила триггером для более глубоких нырков в память, и реалистичные картины прошлого стали возникать в голове, которые я не преминул оформить в дальнейшие рассказы. Детально вспоминал, как получал деньги за некоторые публикации и как за часть из них мне так и не выдали гонорар. За этим следовали другие воспоминания, и другие, и ещё, и ещё... То, что плохо вспоминалось, оценивалось как преодоление какой-то враждебной силы. Я нашёл помощников, которые помогли бы мне разобраться с тем, что было. Они откопали для меня где-то хранившиеся коробки с личными вещами. Я перебирал, немного удивлялся ранее утерянным текстам в этих спрятанных от меня газетах (но больше вспоминал при помощи них). Фигурные книжные закладки с надписями, не помню какие безделушки, колоды игральных карт — неполные, полные и сверхполные (помню цифру 60), даже некие съедобные штуки вроде пряников. Всё это заставляло переживать смутные, но знакомые эпизоды из жизни до этого момента во сне. В итоге я стал понимать, что кто-то не желает моих воспоминаний. И вот всё раскладываю увеличивающееся количество предметов в некой «тайной» комнате и в ней появляются люди, преследующие меня... Дальше пришлось просыпаться по будильнику, и интересное развитие событий остаётся незавершённым.
main

Искусство обороны

Почему считается, что с возрастом человеку перестают быть нужными внимание, сочувствие?.. Почему же взрослый человек не кажется в глазах других взрослым, когда ему требуется понимание и ласка? В ход вступают упрёки и поношения, недовольство и критика. И ведь даже когда угнетающий чужую душу человек выбрасывает очередную порцию черноты в сторону бедняги, — это самозащита в окружающем его жестоком мире. Когда-то он сам хотел, искал. Пока не «повзрослел». Кто-то рано, а кто-то поздно. В любом случае — закрылся всемогущей оборонительной стеной от чувств других, выставив в бойницы опасные орудия из слов. Доброхотная артиллерия, ранящая походя. А если не помогает, — то убедительная и многоопытная авиация, которая сбросит такое количество устных бомб, что и мокрого места не останется... Успеть построить собственную стену высотой до небес. Прорыть рвы глубиной до ядра. Залить высококонцентрированной соляной кислотой. Спрятаться в таком же импровизированном донжоне где-то глубоко внутри. Делать вылазки, когда смел, коварен и хитёр, чтобы использовать окопы и укрытия, сооружённые болью и шоком, за многие годы защиты неприкосновенной территории своего мира.
main

Вектор силы

Время перехода начинает ощущаться в своей полноте. Снова какие-то метаморфозы и трансформации. Имаго души этой печальной юдоли. Жизнь подкидывает такие обстоятельства одно за другим, а внутри лишь готов второпях и слепо сопротивляешься. Вспоминается переживающий перед куколками на выставке бабочек, объятый этим щемящим чувством мальчуган: «Ну давай... давай... вылезай... прошу тебя...». Наделённый разумом — не хочешь, ибо понимаешь. Но законы человеческой природы вынуждают латентные черты выпячиваться. Это состояние в ожидании того, что в биологии называется дефинитивным ростом. Вызревание жёсткости. Не покрывание панцирем — огрубление сущности. Когда-то задумывался об этом, даже писал в блог. И что, вот это время перехода. Прав ли я, что чувствую именно это? Кажется, что иду в заведомо известном направлении от карикатурной жёсткости к реальной. Над чем смеялись — теперь не будет вызывать улыбок. Как и раньше, боишься только одного. Чтобы не перемениться в худшую сторону. Приобрести то, чего не хватало, но не переусердствовать в преображении. Всё-таки изменяясь со временем мы, в отличие от насекомых, умеем думать.
main

Вкусы на колёсах

Не слушаю я радио, не смотрю телевизор, не лазаю где попало в Интернете. Поэтому некоторые события обходят стороной. Такие, как прошлогодний хит группы «Te100steron», который я случаем услышал на это неделе (правда, не в оригинале, а ремиксе). В общем, возмутила меня их песенка. Заставила погоревать о том, что если такое будет писаться, исполняться и слушаться, то ничего хорошего в будущем ждать не придётся. Поэтому предлагаю краткий разбор текста.

Первый куплет. Введение.

«Таких, как она, не водят в кино...» Стереотипное мышление ничего, кроме вождения в кино, придумать не может. Прекрасно!
«Мне должно быть понятно уже давно». С натугой, но многовариантность решения уже начинает пониматься во второй строчке.
«Из такой, как она, ничего не слепить...». Всё-таки парню так хочется остаться с прежней картиной мира, что он начинает валить с больной головы.
«Проще было бы взять, зачеркнуть и забыть». Хочется лёгкого решения, хочется уже плюнуть, но что же удерживает нашего тугодума?

Припев. Суть.

«Это не женщина, — это беда». Тут он начинает жаловаться.
«Я с такой, как она, — ни за что, никогда». Внутри происходит борьба; парень всегда сторонился людей, которых не понимает и не хочет понять.
«Это не женщина, но я ведусь...» Апофеоз внутренней борьбы: понятие «другого» он пытается запихнуть в собственные рамки, это едва ли получается, разум отказывает, потому что телу всё равно на какие-то там глубоко философские предрассудки.
«Я в другую уже никогда не влюблюсь». А вот и его собственное объяснение. Прихлопнутый многочисленными диссонансами, начинает мыслить, но как-то самоуничижительно. Либо он слишком молодой и неопытный, либо зрелый неудачник, стремящийся исполнить принцип «быть как все» (или более вульгарный «так принято»).

Второй куплет. Разрядка.

«Может, дело во мне, и я просто слабак...» Все человеческие существа наделены рефлексией. Но так примитивно разбираться? Ты ж не слабак, ты ж терпила!
«Если мне без неё никуда и никак». Тебе точно надо найти другую. С ней ты будешь знать «куда» и «как».
«Может, просто не стоило так раздувать?» Давно уже не надо. Пожалей свой ид.
«Я же знаю, что ей на меня наплевать!» Всё-то ты знаешь, только высказать не можешь. Вероятно, ей дешёвые понты не нужны. Или она просто не замечает тебя из-за твоего более низкого интеллектуального уровня.

И снова припев. Для непонятливых.

Итог: Беда здесь не с «девочкой», как известно из более известной версии этой песни, а с лирическим героем. Два взрослых лба поют про «девочку» и «ведусь», ничуть не смущаясь отсутствием нормального словарного запаса, способности соединять мысли («как она», «как она», «как она») и вообще выражать чувства. Поют от лица какого-то быдлана, у которого есть готовые шаблоны для противоположного пола и собственного времяпрепровождения. Однако плохо здесь другое, более важное на мой взгляд. Они создали информационный вирус, который при любом удобном случае начинает давать о себе знать: вертится в голове, неосознанно насвистывается-напевается. Вместо того, чтобы тратить время на творчество, выходит вот такой творческий мусор.
main

Книжный год–2015

Незаметно подошло время моих новых книжных итогов. А раз хочется сделать это ещё раз, то начну закреплять традицию. Несмотря на относительную стеснённость в чтении за прошедший год, всё по-прежнему. Книжные полки ломятся, кошелёк пустеет, и уже приходится отмечать для себя разумные границы.

Чего же я такого нашёл для себя? Сложно определиться, потому что во всех номинациях было много середнячков, и более всего — в художке. Выбор будет сложный, но будет.

Напоминаю схему: нехудожественная и художественная литературы в номинациях «неожиданная книга», «открытие года» и пяти наиболее интересных в каждой.

Самая неожиданная в первой категории — конечно, «Как выжить на Марсе» Роберта Зубрина. Полноформатный гид по Красной планете, начиная от того, как выбрать ракету и кончая тем, в какую школу вести своих детей. Одновременно научная и юмористическая книга. Правда, перевод плоховат.

Открытием года стала автобиография Роберта Робинсона «Чёрный о красных. 44 года в Советском Союзе», взгляд на судьбу иностранных специалистов в первые годы СССР через собственный опыт. История свободной личности, победившей систему.

Понравилось:

1. «Укротители лимфоцитов и другие неофициальные лица» Елены Павловой. Лёгкая, воздушная книга о взаимоотношениях пражских биологов-лаборантов. Лучшая, прочитанная за год!

2. «Десять слов про Китай» Юй Хуа. Сборник эссе, рассматривающих недавнюю историю Китая одним из известных китайских авторов.

3. «Пустышка. Что Интернет делает с нашими мозгами» Николаса Карра. Остался впечатлённым этими выкладками, хотя, конечно, не всё так плохо и не обязательно виноват Интернет.

4. «Дзен в искусстве написания книг» Рэя Брэдбери. Сборник эссе, написанных в разные годы, но объединённых общим замыслом: поделиться авторским виденьем того, что такое творчество. И это прекрасно удалось!

5. «Психофилософия. Книга для тех, кто перепутал себя с камнем» Андрея Максимова — диалог с читателем на тему внутренней гармонии. Скажете, что ничего нового? Зато приятно читать, что в море подобной литературы редкость.

Среди художественных книг разноголосица. Пожалуй, самой неожиданной будет «Маски» Рэя Брэдбери. Внезапно выпущена компиляция из черновиков ненаписанного романа всемирно и всемерно любимого писателя, а также связанных с ними документов и комментариев исследователей его творчества. «Маски» мог бы стать одним из главных романов Брэдбери, если бы он смог вывести банальную идею о том, что настоящее лицо всегда скрыто за ежедневно натягиваемыми масками, на новый уровень.

Открытием года назову «Вокзал потерянных снов» Чайны Миэйвла (Мьевиля) — эпическую фантасмагорию в странном стимпанковском мире. Фантазия у автора дюже богатая, что заставляет стремиться к следующим книгам. Передохну и примусь за следующий «кирпич».

Понравилось:

1. Перечитанный «Солярис» Станислава Лема. Впервые я ознакомился с ним в подростковом возрасте и ничего не понял. Теперь считаю одним из самых важных произведений, которые я читал за свою жизнь. Без комментариев.

2. «Клиника: анатомия жизни» Артура Хейли — полная версия романа «Окончательный диагноз». Тут вступает моя маленькая слабость к медицинским драмам.

3. «Маркхейм» — повесть Роберта Луиса Стивенсона о преступлении и наказании. Ещё одна моя слабость — психологические терзания главного персонажа.

4. «Грань будущего» Хироси Сакурадзака. Хорошая боевая фантастика с неплохо держащейся интригой злоключений героя, попавшего во временную петлю. Голливуд снял по её мотивам зрелищный фантастический боевик.

5. «Девушка в поезде» Полы Хокнинс. Вообще не люблю детективы, но построение истории и общая атмосфера мне понравились. По пути на работу главная героиня каждое утро проезжает мимо дома, как ей кажется на фоне собственных неурядиц, идеальной семьи, но однажды иллюзии стали рушиться.

Вот как-то так. Надеюсь, что дальше будет выбирать легче. О минусах выбора не написал, но они есть, и во избежание этого надо запинаться о более удачные для меня книги...
main

Поступательное движение

Прошёл год. С новым годом меня и с новым днём рождения: другому мне исполнилось один.

Глянув в окно, испытываю дежавю. Та же самая осень, тот же самый ливень, под которым с утра я ехал на нашу предопределившую всё встречу. Это было немного необычно и немного волнительно. Да и вообще всё было в первый раз. Я был дурак и остался в дураках. Человеку не просто свойственно ошибаться, а ошибаться всегда. Поэтому это не самоуничижение, а констатация факта.

Картины того дня до сих пор живы во мне, как будто всё происходило неделю назад. Они сами приходят ко мне в целости и сохранности, и будто бы ничто не способно их затолкать в самый дальний ящик глубокого хранилища памяти. Удивительно здесь то, что сейчас мне совершенно не хочется вспоминать это самостоятельно. Ранее, убиваясь и страдая, казалось спасением ещё раз прокрутить цепочку событий и прояснить логику связей, убедить себя в чём-то. Из сегодняшнего дня это кажется бессмысленным, и хочется отдаться на волю тех слов и мыслей, которые твердят о том, что было — то прошло. При всём их упорстве нельзя отрицать прошлое. Не думать — можно. Но то, что было — оно всё равно навсегда с тобой: в твоих поступках, в твоих чертах. Прошлое всегда влияет на будущее, даже если вы не верите в существование времени.

Сейчас печатаю эти строки и уже чувствую благостное спокойствие. Былое отпускает меня, поднимая полосатые шлагбаумы и зажигая зелёные света. Врывающийся в приоткрытое окно ветер приветствует мой новый путь, как будто я действительно стоял и ждал этого момента, указывающего направление. Выходит из-за облаков солнце, и больше нет капель с неба. Остаются только кое-какие капли в испытывающей отдохновение душе — те мелкие капли разрушительных чувств, которые необходимо выдавить, чтобы чувствовать себя счастливым человеком.
main

Серость дня

Существование в вероятностях учит обращать внимание на мелочи, которые в любое другое разумное время, кроме сегодняшнего, кажутся суеверными предрассудками. Смутное предчувствие и назойливое нездоровье на пару твердили: день обещает быть под завязку полон осечек, начиная от обычного faux pas приближаться к красивому слову «фиаско». После того, как в фазе быстрого сна совершенно не рассчитываешь увидеть свои сожаления, не подсознательно прикидываешь: началось? А дальше — анализ, анализ, анализ... чтобы даже если и получить парочку уроков от промахов, сыпящихся на неподготовленную для них голову, успеть распознать и успеть выплыть.
main

Кое-что об экзистенции и не только

Информация. Она либо есть, либо нет. Третьего не дано. Мы сами информация, каждую непрерывную пикосекунду. Мы можем производить новую информацию, чем и занимаемся безостановочно и бессознательно. Всё, что сделано, — переработка предыдущего. Всё, что сказано, — взаимодействие с тем, что окружает нас во времени и пространстве. Всё, что написано, — форма обдуманного, пережитого, оказавшего влияние. Ничего из того, что появляется из нас не могло не существовать. Информация всесуща. Либо её просто нет. Всё на свете связано со всем на свете, и эта мысль призвана фокусировать вечность и бесконечность на человеческое сознание, находящееся в постоянном движении, во фрагментарной и оттого более понятной форме для оператора информацией.